Вход | Регистрация
  Алпанские языки Лезгинский Табасаранский Агульский Рутульский Цахурский Крызский Будухский Арчинский Удинский Хиналугский  
Главная » Статьи » История
Волк в представлении лезгин

Утерянное название древнего тотемного символа обнаружилось в фольклоре народа

На Кавказе волк также являлся и является самым распространенным хищником. Численность крупных кошачьих и ареал их распространения уступали таковым у волка и в более ранние периоды, когда на Кавказе водился даже тигр. Это выразилось и в обилии фразеологических единиц, связанных с волком, которых существенно больше, чем посвященных другим хищникам.

Безусловно, волк в качестве тотема был распространен у всех кавказских народов. Отдельные исследователи считают, что он был единственным тотемным животным у горских народов Восточного Кавказа, что, впрочем, не соответствует действительности. Лезгины, как и другие народы Кавказа, также отводили волку особое место. У лезгин и родственных им народов, в отличие от чеченцев, более священным и "возвышенным" является образ орла.

Тем не менее, следует отметить, что волк в представлениях лезгин и других кавказских народов почти во всех случаях является положительным образом. Исключением, резко контрастирующим с этими представлениями, являются сказки о животных, в которых волк показан отрицательным героем, символизирующим тупость, жадность, жестокость и другие негативные качества.

Но эта перемена образа является поздней и в ней отразилась социальная сатира - персонажам-животным в данных сказках приписываются различные черты человеческого характера. В то же время устойчивые выражения и архаизмы, да и в целом образ волка, рисуемый в представлениях народа, придают ему совершенно иные характеристики.

Выражение "Ам жанавур хьтинди я" ("Он как волк", "Он подобен волку") несет только позитивный смысл и в зависимости от конкретного случая может обозначать сильную незаурядную личность, человека обладающего огромной жизненной силой, физическим здоровьем и стойкостью, волей, бесстрашием и отвагой. С волком сравнивают мужественных и решительных людей, полагающихся только на себя, он является символом активности.

Немаловажное значение уделяется таким присущим волкам качествам, как взаимопомощь, преданность своему партнеру, забота о потомстве. Поэтому, сравнение человека с волком у лезгин также символизирует преданность семье и семейным ценностям, способность постоять за свой дом.

Немаловажное значение для выяснения места, которое занимает образ волка в лезгинской культуре, играет изучение лексики. Особенно актуально выявление исконных слов, архаизмов и устойчивых выражений. Слово "волк" в литературном языке обозначается лексемой "жанавур", которая проникла в большинство говоров и диалектов, в частности: "джанавур" (исп., сал., ках., зиз., орт., юх., джаб.), "джанавур" "джанагур" (храх.), "жанагур" (ахт.), "джанавыр" (микр.).

Если использование заимствованных слов для обозначения видов животных малораспространенных или нераспространенных на этнической территории лезгин вполне обычное явление, то замена исконного названия волка и некоторых других животных и птиц на иноязычное лингвисты связывают с существованием тотемизма. Скорее всего, табу на использование исконного слова, обозначающего тотем, вызвало его замену на другое, иноязычное.

Этим словом и стало персидское "джанавар", обозначающее зверя, животное, содержащее в себе основу "джан" - "дух", "душа". Данное заимствование стало использоваться применительно к волку почти во всех дагестанских языках.

В ряде диалектов используется также термин "ничхир", заимствованный из персидского языка. В литературном лезгинском языке оно означает "дичь", "пернатые", но имеет и другие значения - "общее название для живого неразумного существа", "животное" и "волк". Значение "волк" особенно характерно для диалектов и говоров самурского наречия, например: "нахччир" (фий.), "нахччур" (маз.), "нахччыр" (ахт.).

Специалисты-филологи в своих работах, посвященных диалектам и говорам (включая наиболее подробное исследование "Очерки лезгинской диалектологии" У.А. Мейлановой, Москва), отраслевой лексике лезгинского языка (в т.ч. в монографии "Отраслевая лексика лезгинского языка, Ф.А. Ганиевой, Махачкала, 2004, обобщающей все предыдущие работы в этой области) не зафиксировали исконного названия волка, нет его и в словарях, в т.ч. русско-лезгинском, составленном М.М Гаджиевым (Махачкала, лезгинско-русском, составленном М.М. Гаджиевым и Б.Б. Талибовым (Махачкала), а также в 2-томном "Словаре лезгинского языка (толковом)", составленном А.Г. Гюльмагомедовым (Махачкала, 2003 и 2005).

Тем не менее, собственные названия волка сохранились в других нахско-дагестанских языках. Причем можно выделить две морфемы. Первая из них имеет широкое распространение в северокавказских языках и первоначально обозначало хищников из семейства псовых: волка и шакала.

В восточно-кавказском этноязыковом массиве в период единства и в настоящий момент она обозначает именно волка: "борз" (чеч. и инг.), "бацI" (авар.), "боцIо" (анд.), "бачIа" (ахв.), "бацIа" (ост. андийские языки), "барцI" (лак.), "бецI" (дарг.) и аналогичные лексемы в цезских языках. В лезгинских языках ученые не засвидетельствовали таких параллелей. Ражидин Гайдаров, как считалось ранее, обнаружил следы данной морфемы в слове "барцIак" - "буйволенок".

Он полагал, что основа "барцI", которая содержится в этом слове, утеряла свое первоначальное значение и переосмыслилась. Несмотря на то, что дагестанские филологи постоянно возвращаются к этой гипотезе даже в новейших работах, она выглядит малоубедительной.

Гораздо более вероятна связь лезгинского "барцIак" с аваро-андийскими обозначениями крупного рогатого скота, обнаруженная лингвистами-компаративистами Сергеем Старостиным и Сергеем Николаевым. Ср.: "пурци" годобер., "боцIири" ратл. (ахв.).

Вторая морфема распространена в лезгинских языках. Она является инновацией, заменившей общее нахско-дагестанское обозначение волка. Однако, выявленный корень также весьма архаичен, существует параллель в аварском языке, в которой она обозначает гиену. Данная изоглосса функционирует в шести лезгинских языках: арчинском ("йам"), рутульском ("убул"), цахурском ("умул"), крызском и будухском ("эб") и удинском ("ул"). В восточно-лезгинских языках, по мнению ученых, данный корень не сохранился.

Но в агульском языке есть свое название волка, не имеющее параллелей в других языках, - хIуч, а в лезгинском и табасаранском лингвистами лексем-изолятов не было зафиксировано.

В лезгинской мифологии имеется сказочное существо "пли", напоминающее чем-то дракона - "аждагьан". Во многих сюжетах пли требует за пользование водой с местных жителей дань в виде красивой девушки и яств.

По словам лезгинского поэта и литературоведа Азиза Фатуллаева (Азиза Алема), в Мискиндже, а возможно и в некоторых других лезгинских селениях, сохранился обряд "плидин сив кутун (ицитIун)" "завязать (заговорить) пасть пли". Под "пли" в данном случае понимается волк.

Этот обряд производит мулла: он произносит молитву и одновременно вкладывает кинжал в ножны. Данное заклятие не позволяет волку напасть на домашнее животное - с закрытой пастью он это сделать не может. Кроме того, по представлениям лезгин у голодного волка пасть открытая и, закрывая заклятием ему пасть, мулла, таким образом, отбивает у него интерес к потенциальной жертве. В результате волк, якобы, лишается какой-либо возможности навредить отбившейся скотине.

Данный обряд у лезгин бытует и под другим названием: "жанавурдин сив кутун", в котором волк называется своим именем. Очень похожий обряд, называемый "бецIла мухIли бигьни" "завязывание рта волку", имеется у даргинцев. Его также проводят, если пропало домашнее животное. Чтение специального заклинания муллой сопровождается завязыванием нескольких узлов на нитке.

Эти этнографические факты, имеющие также параллели у родственного народа, заставляют нас задуматься над некоторыми вопросами. Возможно ли, что пли было в прошлом одним из обозначений волка или хищника в целом в лезгинском языке? К какой корневой морфеме восходит слово пли и является ли она родственной изоглоссе, обозначающей волка в лезгинских языках?

Удивительно, но исконное обозначение волка на лезгинском все-таки было зафиксировано… в фольклорных текстах. В книге известного фольклориста Айбике Ганиевой "Лезги халкьдин манияр", изданной в Махачкале еще в 1970 году, в цикле песен о Шарвили дважды упоминается это животное - бацI.

КыкIареве
Вегьши бацIар,
Гьаятреве
ЧIехи север.
"Вад йиса авай Шарвили гьайванрив финикай мани"
("Песня о пятилетнем Шарвили, отправившимся пасти скот").

В этой песне рассказывается о том, что Шарвили, отправившись пасти скот, вместе со стадом пригнал обратно в родной ТIури диких животных. Среди них упоминаются "вегьши бацIар" ("дикие волки"), оказавшиеся в его проулках, а ниже дается сноска, объясняющая, что бацI - это жанавур, т.е. волк.

Акьаз жезве пара шонар,
БацIрын пехъи кIапIал гьахьей.
"Шарвилидин кьиникьикай мани"
("Песня по случаю смерти Шарвили").

Данная песня рассказывает, как Шарвили погиб в неравной схватке с врагами. В песне врагу - персам - дается образ стаи бешеных волков, которая разрушила город ТIури, оставив после себя развалины, плач и стоны уцелевших людей. Сравнение с волчьей стаей показывает, что враг оказался очень сильным, опасным и многочисленным. Море крови, пролитое завоевателями, и зверства ими чинимые, подчеркиваются словом "пехъи" ("бешеный"), добавленным к данному образу.

Обе песни были обнаружены Ганиевой в архиве писателя Искандера Казиева, он их записал в 1967 году в селении Мискинджа. Однако тексты песен не соответствуют говору мискинджинцев и больше напоминают ахтынский диалект. В беседах с мискинджинцами, выяснилось, что им знакомо слово бацI, которое почему-то не было обнаружено Унейзат Мейлановой и другими языковедами, изучавшими усухчайский говор докузпаринского диалекта.

Еще более распространено данное слово в Кусарском районе у носителей кубинского наречия, малоизученного, по сравнению с кюринским и самурским. Его использует в своей речи и молодое поколение. Таким образом, можно сказать, что в лезгинском языке сохранилось древнее название волка.

Оно восходит к правосточно-кавказскому обозначению волка, которое не сохранилось в других лезгинских языках. Но мы пока имеем мало сведений об этом слове. Дополнительное изучение лексики диалектов и говоров лезгинского языка позволит уточнить ареал распространения данной лексемы, выявить возможные устойчивые выражения, пословицы, связанные с ней, понять причины ее сохранения только в лезгинском языке лезгинской группы и многие другие интересные факты.

Амиль Саркаров
15.06.2015 365 0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
»»»
· Новое в библиотеках
· Новое на форумах
· Новое в комментариях
»»»
Виджет лезгинского языка:
образец справа, код здесь »»»
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
© 2013-2017 · Alpania-MezО нас | Информеры | Контакты | СсылкиХостинг от uCoz